Л а у т с к а я. Ну, что я могу сделать! (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ XIX

Входит доктор.

Д о к т о р. У мальчишки пустяковые налеты в горле, а они воображают, что дифтерит, подняли немыслимую панику... Вот плакать - это уж совсем никуда не годится, Мурашенька.

М а ш а. Ах, как тяжело! Ах, как мне тошно!

Д о к т о р. Тошно, а курите. Оттого и тошно, что курите. Ну, умоляю вас, Мурашенька, ну, бросьте курить! И вы увидите, что все как рукой снимет. Клянусь вам честью, это все от курения.

М а ш а. Совсем нет, совсем нет! (Рыдает.)

Звонок телефона. Маша, глотая слезы, делает доктору

знак.

Д о к т о р (подходит к телефону). Вас слушают... Сейчас. Хорошо. (Маше.) Ивана Васильевича спрашивает Вера Газгольдер.

М а ш а. Дайте. (Берет трубку.) Вы меня слушаете? Иван Васильевич здесь больше не живет. (Вешает трубку, обнимает доктора, плачет.) Как мне тяжело! Если б вы только знали, как мне тяжело! А вы говорите - не курить.

Доктор гладит ее голову, она рыдает.

Он ушел. Поймите, он ушел.

ЯВЛЕНИЕ XX

Входит Лаутская с калошами в руках.

Л а у т с к а я (в ужасе). И главное - без калош!

Занавес.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Квартира Тани. Курьер в углу.

ЯВЛЕНИЕ I

Курьер и бабушка.

К у р ь е р. А я-то сперва на Малую Бронную зашел. А меня ихняя супруга сюда отправила. "Он, говорит, уже две недели как у нас не живет".

Б а б у ш к а. Нынче аккурат пятнадцатый день, как тут.

К у р ь е р. История!

Б а б у ш к а. Я и говорю, что история.

К у р ь е р. Стало быть, теперь сюда носить пакеты?

Б а б у ш к а. Как бог даст.

К у р ь е р. А вы, я извиняюсь, тут кем приходитесь?