Впрочем, самое главное в этой папке, размышлял Моррис, кончиками пальцев втирая крем, заключается не во внешней красоте, а в той дьявольской уверенности, с какой он тогда ее украл. Вот с такой уверенностью он и хотел бы прожить жизнь, именно этой уверенности ему чертовски недостает. Да и откуда ей взяться, когда бульшую часть дня носишься по городу от одного ученика к другому, чтобы заработать горстку лир.

Моррис тогда возвращался поездом из Милана, где обновлял свой паспорт. В купе с ним ехал всего один человек. Дело было поздно вечером. Моррис чувствовал себя удивительно бодро после дня, проведенного в праздности. Попутчику удалось навязать ему разговор, и Моррис не признался, что он простой преподаватель английского. Что такое учитель, в конце концов? Пустое место. Человек, из которого не вышло ничего другого. Разве репетиторами становятся по доброй воле? И Моррис сказал, что он американец (почему бы и нет?), дипломат из американского консульства в Венеции; провел в Италии всего полгода, но... Он превосходно выучил итальянский за столь короткий срок, вежливо перебил попутчик. Моррис улыбнулся и дружелюбно кивнул.

Спутник назвался представителем фирмы "Гуччи", положил на колени небольшую папку из мягкой кожи и постучал по ней с таким откровенным восторгом, что раздраженный Моррис едва не выложил ему в лицо, что старается держаться подальше от таких вот развязных проходимцев с их супербесполезным барахлом, вся шикарность которого сводится лишь к названию фирмы да заоблачным ценам, по каким эту дрянь впаривают глупым американцам, падким на легендарные торговые марки (да что стоит их подделать!), а на самом деле вся эта хрень яйца выеденного не стоит, особенно если вспомнить о миллионах голодающих! (Если уж на то пошло, он и сам среди этих миллионов.)