- Вот видишь, Андрей, как живет наш простой советский андеграунд.Володя принял чашку и без церемоний выпил; как газировку.- Я же тебе обещал, что познакомлю. Вот, пожалуйста...

Толик-андеграунд засмеялся, принес из сарая два липких стакана, вытряхнул из них мух и сполоснул в корыте. Вообще-то, Толик закончил филфак Ленинградского университета и курсы социологов-психологов, которые ему особенно пригодились при работе в кочегарке, где народ собирается нервный и не всегда справедливый.

- Да, понимаешь,- сказал он.- Тысячу лет... А я думаю, кто там ломится? Ну, давайте, со свиданьицем!..

Мы выпили. Клубок холодных иголок добежал до живота и сделался теплым.

- А мы идем, идем - нет забора. А я помню, что мы тогда с девчонками от ручья заходили. Зимой было дело, на каникулах, скользко...

- Ну, это когда было! - радостно сказал Толик.- Сколько лет! Университет... Да...

- Чуть голову себе не свернул. Вон, видишь, как руки оцарапал?

- Молодцы, что пришли. А мы тут сидим, понимаешь, разговоры разговариваем...

- Я уж вижу. Хорошо сидите.- Володя закурил кубинскую сигарету и показал головой на молодого человека.- Это, кстати, князь Т-кой, из Парижа. Знакомьтесь. Историк, литературовед, издатель...

- О-о-о! - сказал Толик.- Ни хрена себе! Прямо из Парижа?

- Не совьесем издатель,- тонко улыбнулся паренек,- но близко.

Выяснилось, что отпрыск княжеского рода Т-ких прибыл в Зеленогорск не прямо из Парижа, а криво - зигзагом: две недели в Москве, две недели в Ленинграде, и третий день в пансионате Морской прибой, куда его привез Володя, чтобы князь отдохнул от салонных бесед и подышал свежим воздухом. С отдыхом получился перекосяк, и тогда Володя вспомнил, что в Зеленогорске, в собственном поместье, живет его университетский приятель Мотальский, бунтарь-одиночка и своеобразный представитель литературного андеграунда. Они решили зайти.

Интересно, как они отсюда выйдут, думал я, наблюдая, как Володя неспеша разгружает свой могучий портфель.