Кант, тем не менее, считает иначе. По его словам, первая цель рассудочных понятий - "критическая, которая приносит негативную пользу, а именно когда чувственно постигнутое ограждают от ноуменов, и хотя этим нисколько не двигают науку вперед, однако предохраняют ее от заблуждений" (2: 289). Именно рассудочные понятия почему-то ограждают феномены от ноуменов. Важно, что сходные высказывания можно найти и в "Критике чистого разума" (А 256 / В 311-312), так что здесь речь идет об устойчивой позиции Канта.

Разгадка в том, что признание чувственного характера понятий рассудка (по определению) сделало бы их отношение к вещам самим по себе невозможным. Это, в свою очередь, могло бы означать, что мы не можем даже законно помыслить объекты сами по себе. Понятия о таких объектах стали бы самопротиворечивыми, а методологический принцип, запрещающий приписывать чувственные предикаты вещам самим по себе оказался бы бессмысленным.

Остается только объяснить, почему рассудок мыслит предметы такими, какие они есть. В представлении предметов рассудок отвлекается от способа их данности нам. Но вещь, которая мыслится в отвлечении от ее (субъективного) способа данности, мыслится вещью, какая она есть сама по себе. Это одна из центральных интуиций всей кантовской философии. Но если мы возьмемся за нее, то можем закружиться в логической карусели. Почему рассудок отвлекается от способа данности? - Его представления неоднородны с чувственными представлениями. А откуда известно, что они неоднородны? - Пространственные и временные отношения не могут быть полностью схвачены рассудком. Но как исключить возможность того, что эта неспособность связана только с абстрактностью рассудочных представлений (ведь тогда все же могла бы сохраняться их однородность)? - Мы должны допустить нечувственное происхождение основных понятий рассудка.