Он провел его через коридор и приемную в обширный кабинет, где в большом кожаном кресле, одетый во все черное, в тяжком раздумье сидел мрачный человек. Обращаясь к этому человеку, он сказал:

- Ваше величество, я говорил вам, что дворец кишит изменниками и шпионами, как погреб крысами. Вы, ваше величество, считали, что это плод моей фантазии. Но вот человек, проникший с их помощью во дворец. Он явился с письмом, которое мне удалось перехватить. Я привел его сюда, чтобы вы, ваше величество, убедились сами, что мое рвение отнюдь не чрезмерно.

- Я сам допрошу его, - отозвался король, шевельнувшись в своем кресле. Он с трудом поднял отяжелевшие веки и мутным взором посмотрел на Давида.

Поэт преклонил колено.

- Откуда явился ты? - спросил король.

- Из деревни Вернуа, департамент Оры-эд-Луара,

- Что ты делаешь в Париже?

- Я... хочу стать поэтом, ваше величество.

- Что ты делал в Вернуа?

- Пас отцовских овец.

Король снова пошевелился, и глаза его посветлели.

- О! Среди полей?

- Да, ваше величество.

- Ты жил среди полей. Ты уходил на заре из дома, вдыхая утреннюю прохладу, и ложился под кустом на траву. Стадо рассыпалось по склону холма; ты пил ключевую воду; забравшись в тень, ел вкусный черный хлеб и слушал, как в роще свистят черные дрозды. Не так ли, пастух?

- Да, ваше величество, - вздыхая, сказал Давид, - и как пчелы жужжат, перелетая с цветка на цветок, а на холме поют сборщики винограда.

- Да, да, - нетерпеливо перебил король, - поют, разумеется, и сборщики винограда; но черные дрозды! Ты слышал, как они свистят? Часто они пели в роще?

- Нигде, ваше величество, они не поют так хорошо, как у нас в Вернуа. Я пытался передать их трели в стихах, которые я написал.

- Ты помнишь эти стихи? - оживился король. - Давно я не слыхал черных дроздов. Передать стихами их песню-это лучше, чем владеть королевством! Вечером ты загонял овец в овчарню и в мире и покое ел свой хлеб. Ты помнишь эти стихи, пастух?