«В прошлых экспедициях! — мысленно повторил я с усмешкой. — Да ей на вид не больше двадцати лет от роду; удивительно, если она вуз-то окончила в этом году!»

— Где же это вы бывали в экспедициях?

— На Урале, — поспешно ответила Волошина. — А еще?

— Ну, я думаю, в конце концов это неважно, — сказала Волошина, поднимаясь.

Не прощаясь, она пошла к двери. И вдруг остановилась. Обернулась ко мне, снова улыбнулась, непонятно чему, и спросила: — Не скучно вам так?..

— Что такое? — недоуменно переспросил я.

— Вот так… разговаривать? — И, не дожидаясь моего ответа, Волошина ушла.

Я растерянно смотрел на дверь. Что за чушь такая! При чем тут «скучно»?

Ладно, я все понимаю. Ей-то весело. Никаких забот. Экзотическая прогулка. Произнеси при такой слово «цемент» — пожмет плечами.

Через минуту я уже ругал себя самого. «Останови ее, останови, чертов бюрократ, вызови Орлова и дай ему указание помочь девушке!» Но я молчал. Мне было стыдно за себя и в то же самое время, как ни странно, почему-то приятно, что эта самоуверенная девчонка уходит несолоно хлебавши.

Она ушла.

«Так. На сегодня, кажется, все, — подумал я. — Нет, не все. Ведь сегодня вечером уезжает в Запо-лярск Гриша, Григорий Орлов, наш главный инженер. Едет в облисполком по цементным делам. Нам надо еще попрощаться…»

Я очень любил Григория. Он появился на нашем строительстве всего полгода назад, и мы сразу стали друзьями.

Григорий был старше меня на три года и после окончания института успел поработать на двух строительствах туннелей в Сибири, прежде чем попал на нашу стройку.

Первый же разговор и совместный осмотр туннеля убедили меня в том, что Орлов знающий инженер. И вместе с тем было в нем нечто такое, что никак не вязалось с моим представлением об инженере, человеке из мира техники.

Он скорее походил на поэта, даже по внешности. Григорий был чуть выше меня и худощавее. Густая шапка волос почти целиком закрывала его лоб и нависала над бровями. У него были серые большие глаза, обычно так широко раскрытые, что казалось, их никогда не прикрывают веки, матовая кожа, нос с тонкими ноздрями. В минуты волнения Григорий чуть заикался, но это к нему очень шло и придавало какую-то особенную убедительность тому, что он говорил.