На ее лице была улыбка. Не понимаю: чему она улыбалась?

Глядя на ее улыбающееся лицо, я испытывал противоречивые чувства. Мне показалось, что яркая полоска солнечного света проникла в эту комнату, которая сегодня выглядела необычно сумрачной. Но вместе с тем улыбка Волошиной — эта девушка, конечно, и понятия не имеет о всех наших неприятностях — казалась мне неуместной.

— Мы собираемся, — бодро говорила она, — изучать минералы, встречающиеся главным образом в жиловых породах, я имею в виду пегматитовые тела, которые содержатся в жилах. Лично я минералог.

Волошина снова выжидающе посмотрела на меня. Я молчал. Улыбка исчезла с ее лица.

— Я думаю, вам не надо объяснять, почему я прежде всего пошла на ваше строительство, — чуть повышая голос и словно возражая мне, продолжала Волошина. — В туннеле порода предстает, так сказать, в более наглядном виде. Надеюсь, это вам понятно? — Теперь в ее голосе прозвучал уже прямой вызов.

— Надеюсь, мне это понятно, — холодно ответил я, чтобы слегка осадить ее.

Мы помолчали.

— У меня к вам две просьбы, — сказала наконец Волошина. — Во-первых, я прошу разрешения приходить в ваш туннель: мне это необходимо. И второе. В одном месте, как раз там, где мы встретились, я заметила скопление довольно редких минералов. Может быть, вы разрешите подорвать небольшой участок, я смогла бы получить новые, свежие образцы.

— У меня нет сейчас свободных подрывников, все рабочие очень заняты.

Я сознавал, что отвечаю совсем не то, что следовало, я не имел права ей отказать. Но мне было просто не до Волошиной и ее дел.

— Если нужно, — теперь она посмотрела на меня с явной неприязнью, — руководитель экспедиции может поговорить с директором вашего комбината. Я просто не думала, что такое элементарное дело потребует длинных согласований. В прошлых экспедициях мне не приходилось встречаться с трудностями подобного рода.