– Может быть, у них просто от высоты закружилась голова, и они отломили антенны как смогли? – сказал он, опять пытаясь потянуть Кро к такси.

– Очень может быть, ваша милость, воистину так. Несомненно, что наступило время поспешных и неуправляемых действий.

– Домой, – сказал Люк и, не допуская возражений со стороны старика, снова тронул его за руку. – Дорогу, пожалуйста. Дорогу санитарам с носилками.

Но австралиец все еще упрямо отказывался сдвинуться с места и все смотрел на английское шпионское гнездо, вокруг которого бушевала буря, так, как будто не мог оторвать от него взгляда.

Канадский Ковбой первым отправил в редакцию свой опус. Он написал его той же ночью, пока обе девушки спали в его кровати. Журналист решил, что такой материал скорее потянет на статью, чем на чисто информационное сообщение, поэтому построил сюжет вокруг Пика в целом, а Тесинджера использовал как стержень. Канадец объяснял, что Пик традиционно являлся в Гонконге чем-то вроде Олимпа – «чем выше по склону вы живете, тем выше ваше положение в обществе», – и что богатые англичане – торговцы опиумом, отцы-основатели Гонконга, перебирались туда, чтобы избежать холеры и лихорадки, которые свирепствовали в городе; что всего лишь пару десятилетии назад «желтый», не мог появиться здесь без специального пропуска.

Ковбой описал историю особняка Хай Хейвен и в заключение рассказал, что китайскоязычная пресса называла его не иначе, как «дьявольской кухней», где британский империализм стряпает свои бесовские заговоры против Мао. И вдруг в мгновение ока кухня закрылась, а повара исчезли. «Что это: еще один жест примирения?» – задавал вопрос автор. – Проявление умиротворения? Часть общей стратегии более умеренной политики по отношению к континентальному Китаю? Или просто еще один признак того, что в Юго-Восточной Азии, как и везде в мире, англичанам приходится спускаться с вершин на землю и довольствоваться более скромной ролью?»