Творение канадца постигла печальная судьба, хотя оно было достойно лучшей участи. Ошибка состояла в том, что журналист решил послать статью в толстую английскую воскресную газету, где он время от времени печатался. Уведомление «D» – правительственный циркуляр, запрещающий средствам массовой информации касаться этих событий, пришло в редакцию еще раньше. «Сожалеем невозможности напечатать Ваш интересный материал Хай Хейвен», – говорилось в телеграмме из редакции. Статья отправилась прямиком в мусорную корзину. Через несколько дней Ковбой обнаружил, что кто-то копался в его вещах. И еще: в последующие несколько недель телефон издавал какие-то странные звуки вроде покашливания, поэтому каждый раз, взяв трубку, он обязательно говорил какую-нибудь гадость о Большом My и его окружении.

Люк возвратился домой, полный интересных замыслов, принял ванну, накачал себя черным кофе и принялся за дело. Он обзвонил конторы всех авиакомпаний, поговорил со своими знакомыми, имеющими отношение к администрации Гонконга, и еще со множеством своих приятелей из американского консульства – бледнолицых и слишком уж прилизанных – и пришел в ярость от их уклончивых и ничего не проясняющих ответов, которые сделали бы честь самому Дельфийскому оракулу. Он выжал все, что было возможно, из сотрудников фирм по перевозке мебели, которым обычно поручалась работа, связанная с правительственными учреждениями. К десяти часам вечера, как он сам сказал Карлику, которому в тот вечер несколько раз звонил, у него были данные, «проверенные и перепроверенные по пяти совершенно разным каналам», о том, что Тесинджер с женой и всеми сотрудниками Хай Хейвен рано утром в четверг вылетели чартерным рейсом из Гонконга в Лондон. Собаку Тесинджера, как он узнал благодаря счастливой случайности, должны были отправить через пару дней, в конце недели. Набросав кое-что начерно. Люк сел за машинку. Напечатал пару строчек – и иссяк. Впрочем, он заранее знал, что так и будет.