— Выпейте, — предложил он почти равнодушно.

— Я не хочу, — отказалась девушка.

— Выпейте, — спокойно повторил он, — а то простудитесь.

Лиза осторожно пригубила напиток, затем спросила:

— Кто вы?

Он придвинул кресло к дивану, представился сухо:

— Лейтенант Рудольф Крестен, дивизия «Дас Райх». Мы стоим здесь на переформировании.

Лиза улыбнулась:

— Меня зовут Лиза. Я так и поняла, что вы не местный.

— А вы здесь знаете всех? — поинтересовался он, усаживаясь напротив.

— Почти. Лица, которые часто встречаются, запоминаю, хотя по именам — лишь немногих. А вас я прежде не видела в Таллинне, в тех местах, которые посещают немецкие офицеры, — уточнила она быстро.

— Извините, я был на фронте, — сдержанно, одними губами улыбнулся офицер, — вы служите?

— Да.

— Надеюсь, не в том здании, около которого я вас обнаружил? — в его голосе просквозила явная ирония.

— Нет, я работаю в абвер-команде, — Лиза, смутившись, потупилась. — Переводчицей.

— А, — незнакомец усмехнулся, — а я думал, вас так после службы «проводили», что даже ноги не несли, — он тихо засмеялся. — Позвольте, я закурю, — спросил он, доставая из кармана портсигар.

— Пожалуйста, — девушка пожала плечами, слегка озадаченная.

Он щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету. Огонек осветил его лицо. Молодое, с жесткими арийскими чертами: безукоризненный нос, без малейшей горбинки, ровный и прямой, большие, светлые глаза Лейтенант взглянул на нее, — Лиза вздрогнула: мертвенная неподвижность его глаз до несуразности контрастировала с молодостью его лица. Взгляд — жесткий, прямой, проницательный. Просто бестрепетный «белокурый бог», восхваляемый геббельсовской пропагандой. Лизу охватил озноб, мурашки побежали по телу, как-то неотвратимо, безысходно заныло сердце. Но «белокурый бог» смягчился. Взгляд его внезапно потеплел. Затянувшись сигаретой, он откинулся на спинку кресла и, положив ногу на ногу, курил, молча наблюдая за ней.