— Вы прекрасно знаете, что он болен и лежит дома в постели. Но из соответствующих инстанций вы получите подтверждение моих слов. Дело в том, что речь идет о не совсем обычных инструкциях.

Его светло-голубые глаза осмотрели стол и остановились на инкрустированном ноже для бумаг. Холеная рука подняла нож и начала лениво им играть.

— Дело вот в чем. В вашем районе проживает важный свидетель, которого нужно охранять день и ночь.

Светлые глаза взглянули на него; нож для бумаг был отложен в сторону, как выполнивший свою миссию.

— Этот свидетель обещал выступить перед комитетом штата по уголовным делам в следующий вторник утром. — Легкое покашливание. — Его свидетельство может быть чрезвычайно важным. Желательно, чтобы он был жив к моменту начала заседания комитета.

Кленси знал, что за этим последует. Несмотря на свое намерение сдерживаться, он почувствовал, как в нем закипает гнев.

— Продолжайте.

— Это все. Речь идет только об этом. Мы не хотим, чтобы его убили. Он небрежно помахал в воздухе рукой с тщательно наманикюренными пальцами. Тихий голос оставался невыразительным, почти безразличым. — Мы не хотим, чтобы его убили. В том числе и полицейские, слишком яро хватающиеся за пистолет. Кленси наклонился над широким столом; костяшки пальцев, сжимавших поношенную шляпу, побелели. Несмотря на свое решение он чувствовал, что теряет контроль над собой.

— Послушайте, Чалмерс, вы назвали меня слишком яро хватающимся за пистолет?

— Я? Назвал вас…? — Белые руки изобразили крайнюю степень изумления. — Вы меня неправильно поняли. Совершенно неправильно. Все, что я сделал…

— Я знаю, что вы сделали. — Теперь темные глаза пристально вглядывались в бледные. — Вы поручили мне безнадежное дело. — Он глубоко вздохнул и выпрямился. — Да, действительно, однажды я убил вашего свидетеля. Но он был сумасшедшим; он бросился на меня с заряженным пистолетом и я застрелил его. И вы сделали так, что я лишился очередного звания и был отправлен из-за этого в 52-й участок.