Кленси нахмурился. Его пальцы машинально вертели авторучку.

— Почему?

Собеседник поднял на него бледные глаза.

— Что почему?

— Почему он намерен говорить? И если он даже намерен это сделать, то почему перед комитетом по уголовным делам штата Нью-Йорк? Почему не перед полицией западного побережья? Или не перед соответствующими федеральными властями?

В первый раз на вежливом лице помощника прокурора появилась легкая тень.

— По правде говоря, я не знаю.

Затем он стер сомнение с лица; оно снова сделалось жестким.

— В любом случае, мы получим ответы на эти вопросы, когда он предстанет перед комитетом. И вообще, то, что он выбрал Нью-Йорк, не имеет никакого значения. Его показания сделают свое дело независимо от места, где они будут даны. — И снова успокоившись, он пожал плечами. — Может быть, он чувствует себя в Нью-Йорке в большей безопасности. Или знает, что я прослежу за тем, чтобы он смог все рассказать…

Кленси хмыкнул. Светлые глаза сидевшего перед ним человека снова стали жесткими.

— У вас есть какие-то замечания?

— Да, — спокойно сказал Кленси. — Все это дурно пахнет.

— Простите, не понял?

— Я сказал, что это дурно пахнет.

Лощеный человек за большим столом выпрямился в своем кресле.

— Послушайте, лейтенант. Вас вызвали сюда не для того, чтобы выслушивать ваше мнение. Вас вызвали сюда…

— Вы только что спросили, есть ли у меня какие-то замечания, — сказал Кленси. — Хорошо, я скажу кое-что еще. Этот парень, Джонни Росси, виновен во всех известных преступлениях; вместе со своим братом Питом он терроризировал все западное побережье. Весь рэкет там связан с его именем: охрана, азартные игры, проституция; буквально все. Но никто не может его тронуть. Теперь же, когда что-то случилось в его маленьком мире, мы намерены защищать его. Это же похоже на дурную шутку.