Харон бен Израэль похолодел от ужаса, ибо только христианин мог поцеловать его дочь. Тем более что все сыны Израиля были в это время в синагоге. К тому же он знал, что любовь между евреями и христианами по воле инквизиции каралась смертью.
С той поры Мелхола часто пела за работой, и все дивились ее чудному голосу, о котором никто доселе не знал. Отец же ее не мог радоваться этому пению, так как узнал стихи Песни Песней: «Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина…»
И когда вышел ужасный закон об изгнании иноверцев, который ему не удалось утаить от Мелхолы, она не огорчилась, словно этот безжалостный жребий не имел к ней никакого отношения. Казалось даже, будто она внутренне уже готовится к совсем иному жребию. А однажды раввин услышал от дочери странные слова:
– Отец мой, душа моя, не печалься о том, что наши братья и сестры должны покинуть город: мы с тобой останемся здесь, я знаю это наверное.
В те дни Мелхола стала прятаться от женщин, которые должны были зайти за нею по пути в синагогу, и появлялась, лишь когда те, не дождавшись ее, уходили. Она садилась на скамейку перед домом отца и ждала. Но Педро больше не решался подойти, чтобы поцеловать ее, так как по субботам площадь всегда была полна людей. Это огорчало Педро, ибо он испытывал все более мучительное влечение к спящей красавице, но вместе с тем некий ликующий голос в нем говорил: «Я поцеловал ее на все времена».
Вскоре после того в Санта-Розите прошел слух о том, что Педро делла Барка наконец-то представил рисунок будущей статуи Синагоги, но архиепископ не одобрил его, так как у Синагоги, вопреки обычаю, не было на глазах повязки, символизирующей ее слепоту и упрямство. Он строго наказал Педро не отступать от традиции. Но Педро никак не мог решиться закрыть прекрасный лик Мелхолы, ибо разве великий Данте не вознес свою возлюбленную на небо и не стала ли земная любовь отражением и призывом небесной? Синагога, говорил он себе, есть врата, через которые вошло в мир Спасение, и я сделаю из нее Марию и возвышу ее над самою собой – против лика Марии никто не станет возражать…