Художник не может быть исключительно только художником: он вместе и человек.

Эленшлегер.

О, если ты для юноши сего,

Во мзду заслуг, готовишь славу рая,

Молю тебя, подруга неземная,

Здесь на земле не забывай его.

…

Да вкусит он вполне твою любовь!

Венок ему на небе уготовь,

Но здесь подай сосуд очарованья

Без яда слез, без примеси страданья.

Гете.

- Неудача, матушка! опять неудача, вечная неудача! Неудачи будут преследовать меня всю жизнь: я создан для неудач!

И молодой человек, произносивший это, бросил на пол шляпу и картину, завернутую в холст, которую держал в руке, упал головою на стол и закрыл руками лицо.

- Полно, дитя мое, - говорила старушка, к которой относились слова молодого человека, - полно, не убивай себя; бог милостив!

- Бог милостив! да, он милостив, я это знаю; но люди, люди безжалостны, матушка!

У нас нет куска хлеба на завтра; вы можете завтра умереть с голода, а я, сын ваш, я не могу доставить вам только одного куска хлеба… И мне двадцать три года, я здоров и силен, и я вас заставляю умирать с голода! О, это ужасно, ужасно, матушка!..

Он опустился на стул, сложил руки и посмотрел на старушку с страдальческим выражением отчаяния.

- Друг мой, дитя мое! что это ты говоришь? что с тобой? Успокойся. Ты один у меня защитник, ты один у меня покровитель, один кормилец мой. Что бы я была без тебя?

Не ропщи, голубчик! Ты живешь только для своей бедной старухи. Разве могут быть дети лучше тебя, добрее, умнее тебя? Ведь ты моя гордость, ты все для меня. Вот как я смотрю на тебя, так я и сыта, и весела, и счастлива. Перестань же, не отчаивайся…

И старушка смотрела на него с святою любовию матери и недосказанное договаривала поцелуями.

- Вы сегодня отдали за эту лачужку, за этот чердак последние деньги… О, я брошу проклятую кисть и наймусь к кому-нибудь в услужение!