Через мгновение появился Богдан, второе лицо в Поэнари. Его посылали за сподвижниками Дракулы, теми, кто хорошо знал этого прежнего воеводу Валахии. Все они находились сравнительно недалеко от замка, так что Богдан доставил их быстро. Едва прибыв в замок, граф Хорвати стал расспрашивать его о заключенных, которых тому удалось собрать.

Первого из них Богдан теперь почти втащил в зал. Этот человек прежде был рыцарем, по крайней мере так говорили венгерскому графу. Он некоторое время сидел по-звериному, на четвереньках, у самого входа, не в силах распрямиться после пяти лет заключения в подземелье, высота которого не превышала половины его роста. Это обстоятельство заметно отразилось на его походке — он передвигался, как краб по песку, — и зрении. Узник был почти слепым, так как все это время провел в полной темноте. Кроме того, от него дурно пахло. Смрад так глубоко впитался в кожу несчастного, что слуги не смогли устранить его, хотя тщательно отмывали и скоблили заключенного на дворе замка.

Пленник, поддерживаемый Богданом, добрел до первой исповедальни, вошел в нее, согнулся и присел. Его колени задрались под холщовой рубахой, в которую он был одет. Поблекшие глаза блеснули, когда он почувствовал запах кадила и отполированного дерева. Ион приподнялся, потянулся к решетке, а потом вскрикнул от радости.

Богдан задернул занавеси.

Второй оказалась женщина, одетая в такую же рубаху.

Богдан рассказывал, как он явился в монастырь, чтобы арестовать аббатису, и застал там не благочестивую пожилую даму, а сумасшедшую, которая была совершенно обнажена и совала ему под нос корзинку, в которой лежал ребенок. Он, конечно, не взял ее в руки. Всем известно, что именно таким способом ведьмы стараются запутать свои жертвы. Богдан не помедлил ни мгновения, не стал рассматривать ее наготу. Он просто завернул женщину в попону, вытащил из комнаты и бросил в повозку.