Голова аббатисы была непокрыта. Под коротко остриженными волосами просвечивала кожа, поблескивающая в сполохах огня, горевшего в камине. Ее глаза тоже заблестели, когда она увидела, куда нужно идти. Богдан не прикасался к ней, она шла сама. Петру стоял перед кафедрой, указал на среднюю исповедальню и отступил на шаг, когда женщина проходила мимо. Она вошла внутрь, и спатар задернул занавесь за ее спиной.

Потом появился отшельник, весь заросший волосами, которые падали ему на лицо, закрывая глубоко посаженные глаза. Его густая борода шевелилась вокруг рта, губы, спрятанные за ней, беззвучно произносили какие-то слова. С тех пор как Петру лично изловил его в пещере, находящейся в глубине леса, окружающего замок Поэнари, этот человек не сказал ни слова.

Спатар взглянул на графа.

— Сейчас, мой господин?

Хорвати кивнул, и молодой человек обернулся к своему помощнику.

— Иди и скажи его преосвященству, что все готово, — приказал он.

Воин поклонился и быстро вышел.

Все вот-вот должно было начаться, но Хорвати не ощущал ничего, кроме какой-то непонятной сонливости. Его единственный глаз слезился, когда граф смотрел вокруг. Зал был наполнен множеством слабых, едва различимых звуков. Потрескивание дров в камине, скрип оконной рамы, колыхание огня в факеле, шелест гусиных перьев, низкий, протяжный стон. Затем он услышал резкий крик ворона за окном и характерные хищные переливы ястреба, вылетевшего на охоту, — «кри-ак», «кри-ак». Граф повернул голову к окну, словно хотел последовать за птицей.

Дверь открылась. Вошел еще один человек.

Он выглядел здесь так же неуместно, как павлин среди наседок. Одежда присутствующих по большей части была серой, кардинал явился сюда в ярком алом убранстве.