Легат улыбнулся, взглянул на Петру, который стоял с открытым ртом, потом наклонился и спросил:

— А какова она, истина, которую вы собираетесь рассказать всем?

— Та, которую мы услышим, — ответил граф. — Возможно, что чудовища вовсе и не существовало, оно — порождение россказней. Стоит учесть, что турки утвердились в Италии, в Отранто. Штандарт султана поднят над стенами захваченного Константинополя, и неизвестно, куда он двинет свои армии. Так разве это не та самая история, которая необходима именно сейчас? Разве не ее жаждут услышать те, кто отчаялся?

Гримани снова откинулся в кресле, на его лице заиграла примирительная улыбка.

Он начал отвечать, говорил медленно, голос его звучал отчетливо и ясно, для записи:

— Очень хорошо, граф. Я признаю, что времена действительно опасные. Вы попросили меня выступить судьей. Тогда позвольте мне начать. — Он указал на исповедальни. — Кто ожидает там, за занавесями? Почему именно они выбраны для того, чтобы рассказать нам эту историю?

— Пусть эти люди ответят сами. — Граф подтолкнул Петру вперед.

Спатар громко постучал в первую исповедальню.

— Кто ты? — спросил он.

Рыцарь слышал голоса, но с трудом различал, раздаются они наяву или в его мыслях. Слишком много впечатлений навалилось на него в этот день. Неожиданно до него донесся голос одного из судей. Он понял, что этот человек находится совсем рядом с ним, и вспомнил, что встречал его прежде, в те дни, когда мог видеть и совершать деяния, за которые теперь наказан. Это открытие, а заодно и неожиданно нахлынувшее осознание того, что его освободили от темноты, совершенно парализовали мозг заключенного, который и без того долгие годы балансировал на грани безумия.

— Меня зовут Ион Тремблак, — произнес он и только потом понял, что это на самом деле так.