— Пора, — прошептал он.
Птица слегка наклонила голову, словно задавала вопрос. Они прекрасно понимали друг друга. Пронесшийся ураган был всего лишь последним отголоском зимы.
— Лети, найди себе друга, — приказал человек.
Каждую весну охотник выпускал птицу на волю, в конце лета находил ее гнездо, забирал подросших птенцов, некоторое время учил их, потом продавал в городе по дюжине золотых за голову. Обученные ястребы ценились весьма высоко. А что же будет теперь? Птица уже стара и вряд ли сможет найти себе партнера. Кроме того, кто эти люди, которые идут из долины и спускаются с гор? Возможно, именно ему не суждено сюда вернуться.
— Лети, — снова произнес он и резко вскинул руку.
Ястреб пять раз сильно ударил крыльями и сделал над его головой широкий круг. Он вдруг перевернулся в воздухе, как будто собираясь схватить голубя, поднял когтистые лапы, точно прощался с хозяином, а потом исчез между двумя деревьями, улетел прочь из его жизни.
Человек закрыл глаза, прислушался, затем медленно пошел в сторону, противоположную той, куда направилась птица. Деревья теснились вокруг него, их ветви переплетались, но снег здесь был не особенно глубоким. Он ускорил шаг, а потом побежал, спотыкаясь.
Охотник теперь сам оказался жертвой и вынужден был искать убежище, в котором мог бы спрятаться.
Туман опустился на округу. Зима настойчиво проникала в небольшую келью, не обращая внимания на гобелены, закрывающие стены, и куски овчины, лежащие на полу. Вода, предназначенная для купания, быстро остывала в корыте, пар превращался в капельки влаги, которая оседала по его краям. Они соединялись, тонкими струйками стекали на пол и становились ледышками.
Женщина сняла с себя верхнюю одежду и осталась в длинной холщовой сорочке. Она ждала, дрожа от холода и поставив одну босую ногу на другую. Воду только что вскипятили, поэтому к ней невозможно было прикоснуться. Но монахине и требовалась горячая, чтобы можно было лечь в нее и долго не подниматься. Ей хотелось, чтобы боли отступили, тогда она ощутила бы облегчение и даже удовольствие.