— А хоть бы и так, — высокомерно произнес Шапиро. — Может быть, ты хочешь, чтобы они вернули деньги и забрали тебя обратно?

— Ладно, ладно, — засмеялся Роман, — будь потвоему. Я даже готов по достоинству оценить твою заботу обо мне и всенародно принести тебе благодарность.

— Ну давай, приноси.

Шапиро приосанился и посмотрел на Романа сверху вниз.

Роман усмехнулся, налил себе рюмку водки и встал.

— Уважаемый Лев Самуилович! — торжественно произнес он. — От имени себя лично, а также от имени присутствующих здесь моей любимой женщины и моего лучшего друга сердечно благодарю вас за спасение меня из грязных и кровожадных рук неизвестных злодеев.

Он подумал и добавил:

— Азохен вэй!

— При чем здесь азохен вэй? — удивился Шапиро. — Впрочем, не важно. Благодарность принимаю. Кто бы мне водки налил?

— А сам что — уже не можешь? Твои большие руки устали двигаться?

— Вообще-то могу, — Шапиро пожал плечами и взялся за бутылку.

Налив себе, Лизе и Боровику, Шапиро встал и сказал:

— Аллаверды! Я с трудом сдерживаю скупую мужскую слезу, слушая твои проникновенные слова. Поэтому — будь здоров, скотина!

— И тебе того же, животное! — ответил Роман.

Чокнувшись, все выпили, и Роман снова сел в кресло.

Шапиро задумчиво повертел рюмку в пальцах, будто желая добавить что-то к сказанному, но тоже опустился на свое место.

— Ну, что же, — Роман взял сигарету и закурил, — к вышесказанному добавлю только, что в «Крестах» я успел побывать в пресс-хате, и, как видите, без ущерба для себя, а также стать свидетелем безвременной кончины немолодого зэка по кликухе Лысый. Вот такие новости.

— Лысый? — Боровик прищурился. — Погодика… У него еще на правой руке наколка необычная — теорема Пифагора. Верно?

— Верно, — кивнул Роман. — А что такое? Ты его знаешь?