— В таком случае я буду вам слепо повиноваться.

Что произошло потом между двумя бывшими каторжниками — неизвестно.

Только утром уже Рокамболь вышел из кабака, прошептав:

— Теперь, сэр Линтон, ты уже у меня в руках.

Майор Линтон только что проснулся. Румия спала на диване. В это время вошел капитан Джон Гэппер.

— Мне нужно кое-что сообщить вам, — сказал он.

— Что же?

— Вы помните человека, который хотел взорвать корабль?

— Помню. Что же, он ведь утонул?

— К несчастью, нет. Он живет здесь, в Лондоне, настоящим джентльменом и не знает, что я представил в военный суд протокол о том, что он хотел взорвать корабль, а за это по военному суду его приговорят к смертной казни.

Майор вздохнул свободней.

— Спасибо, брат, что успокоил меня.

— Я набрал, майор, новых матросов, так как мне кажется, что старые отгадали, что мы везем деньги.

Румия открыла глаза и с таким изумленьем начала осматривать каюту, что капитан и майор поклялись бы всеми святыми, что она спала.

Мармузэ, как читатель уже знает, остался на барке, под утро он увидел человека на берегу, делавшего ему знаки. Мармузэ подплыл. Человек этот был Рокамболь, но походил, как две капли воды, на Джона Гэппера.

— Пойдем, — сказал Рокамболь Мармузэ, — мне некогда объяснять тебе, в чем дело, скажу только, что сегодня ночью я приму команду «Вест-Индии», а ты будешь у меня секретарем.

Они направились к Канькражу, в кабак «Короля Георга».

Спустя четверть часа они уже сидели в зале с Жозефом Швецем.

— Уверен ли ты, что Джон Гэппер придет? — спросил Рокамболь у Швеца.

— Он придет ровно к десяти часам.

— Ну, значит, к делу. Я подожду там, — сказал Рокамболь, указывая на соседнюю комнату, и вышел.

В зале остались Жозеф и Мармузэ.

Через несколько минут в зал вошел Джон Гэппер, но лишь только он успел сесть, как над головой его пролетела веревка, и он упал на пол.