Целых два часа мы шли вдоль этой унылой шахматной доски, где обилие соли глушит растительность, и лишь время от времени мы видели одиночных соляных старателей, как они здесь прозываются. Эти люди — как бы своеобразный клан среди бретонцев — носят особую одежду: белые куртки вроде тех, в которых ходят пивовары. Они вступают в брак только со своими. Не было случая, чтобы дочь соляного старателя вышла за человека, занимающегося другим промыслом. Тоскливый вид этих солончаков, аккуратно разбитых на грязные квадраты, этой серой земли, которой боязливо чуждается бретонская флора, отвечал гнетущей грусти, овладевшей нашими сердцами. Когда мы дошли до того места, где нужно переправиться через пролив, образованный морскими водами, вторгшимися в низину, и, по-видимому, питающий солончаки, мы с радостью взглянули на чахлую растительность прибрежных песков. Во время переправы мы увидели среди разлива островок, где обитала семья Камбремеров; мы отвели глаза.

Придя в гостиницу, мы в одной из общих комнат увидели биллиард и узнали, что он — единственный на весь Круазик; той же ночью стали мы собираться в путь и на другой день поселились в Геранде. Полина была еще грустна, а меня уже томило предвестие пламени, испепеляющего мой мозг. Видя, как я терзаюсь тем, что открылось мне в этих трех существованиях, Полина сказала:

— Луи, опиши все это, и ты дашь выход своей лихорадке.

Вот почему я и рассказал вам это происшествие, дорогой дядюшка; но оно уже лишило меня того спокойствия, которое я было обрел благодаря морским купаньям и жизни в этом захолустье.

_{Париж, 20 ноября 1834 г.}

Комментарии