Если начало саги, как представляется, основано на древней народной традиции, то ее следующие главы носят отпечаток ученых построений христианского средневековья. В них говорится о христианизации Готланда, о том, как на острове появился епископ и какие обязанности он имел. В заключение упоминается о долге гутов ходить в викингские походы и платить налоги конунгу свеев. Конкретика саги сменяется абстрактным, юридическим языком, который обнаруживает латинское влияние.

Объединение повествовательной прозы с текстами законов происходило не только в случае с исландскими родовыми сагами, но и в древнешведской литературе. Другой пример этому – так называемые вестгётские хроники, написанные около 1250 года и сохранившиеся в качестве приложения к старшему закону провинции Вестергётланд. Они содержат в себе краткие характеристики, иногда переходящие в панегирики и рисующие портреты христианских королей Швеции начиная с Улофа Шётконунга, а также епископов Скары и лагманов (судей) Вестергётланда. Формулировки напоминают иногда руническую поэзию и эпические песни в стиле «Перечня Инглингов». Поэтому высказывалось предположение, что по крайней мере хроника лагманов – наиболее поэтическая по стилю,– основана на устной традиции. На это, с другой стороны, возражают, что некоторые формулировки в наиболее обстоятельных фрагментах, как, например, выражение «отец отечества» в портрете лагмана Карле из Эдсверы,– скорее заимствованы из латинской риторики. Здесь, как и в саге о гутах, наиболее правильный путь – это воспринимать тексты как результат взаимовлияния устной традиции и книжной письменности.