В древних текстах законов можно выявить различные слои: одни – более старые, другие – появились незадолго до записи или в связи с ней. Те определения, которые касаются церкви и королевской власти, относятся к позднему времени, и это заметно по влиянию латыни на их язык. Тогда как отдельные разделы, регламентирующие внутренние дела местных обществ, на самом деле очень древние, и их формулировки указывают на родовую традицию. Хотя иногда это может оказаться обманчивым, ибо зависело от сознательного стремления подкрепить новые законы ссылкой на древние обычаи. Более точная датировка происхождения тех или иных разделов в законах, как правило, не представляется возможной. Язык законов

Стиль древнескандинавских законов отличается прежде всего своей эпической конкретностью. Вместо того, чтобы предписывать общее и абстрактно сформулированное правило, – как обычно делается в большинстве современных и даже средневековых законов, – наши провинциальные законы повествуют о возможных прецедентах, которые и фигурируют впоследствии в качестве образцов. Случай обычно описывается лаконичными предложениями в настоящем времени, часто начинающимися со слова «ныне» и украшенными аллитерацией и другими поэтическими средствами выражения, с тем чтобы облегчить запоминание самого закона. Например:

Только гораздо позднее, в эпоху средневековья, стало традицией, следуя латинским образцам, писать тексты законов в абстрактной форме условного наклонения, вроде: «Если кто-то нашел труп, он должен заявить…» и пр. Но такой способ формулировать правила, обычный для нас, был совершенно чужд древнескандинавскому мышлению.

Люди мыслили не параграфами, а сходными, конкретными случаями из судебной практики, которые возникали в их сознании как серия образных ситуаций. История о человеке, нашедшем труп, развивается в миниатюрную кинодраму: