- Они снова неровные, - сказал мне он.

- Это неправда! -- воскликнула я.

- Очень грубо разговаривать так со своим руководителем.

- Извините. Но я постаралась, чтобы мои копии были прекрасны.

- Однако, они не таковы. Посмотрите.

Он показал мне с виду безупречный лист.

- Чем он плох?

- Здесь, видите: текст не параллелен полям.

- Вы находите?

- Раз я вам это сказал!

Он бросил пачку в корзину и снова заметил:

- Вы работаете с устройством автоматической подачи бумаги?

- Да.

- Тогда ясно. Не нужно им пользоваться. Оно дает не совсем точный результат.

- Господин Саито, без этого мне понадобится несколько часов, чтобы справиться с работой.

- Ну, и в чем проблема? -- улыбнулся он. -- Вам ведь и так нечего делать.

Я поняла, что это было моим наказанием за историю с календарями, и отправилась к ксероксу как на каторгу. Каждый раз мне нужно было поднимать крышку, аккуратно класть страницу, нажимать на кнопку, затем проверять результат. Было пятнадцать часов, когда я прибыла в мой эргастул*. В девятнадцать часов моя работа еще не была закончена. Время от времени приходили служащие, если им нужно было сделать более десяти копий, я смиренно просила их воспользоваться машиной, установленной в другом конце коридора.

Взглянув на содержимое документов, я подумала, что умру со смеху, увидев, что речь шла о правилах гольф-клуба, членом которого являлся господин Саито.

Мгновение спустя, я уже готова была заплакать при мысли о бедных невинных деревьях, которые губил мой начальник, подвергая меня наказанию. Я представляла японские леса моего детства, клены, криптомерии и гинкго, срубленные с единственной целью наказать такое незначительное существо, как я. И я вспомнила, что фамилия Фубуки означала "лес".