Потом господин Саито показал мне на одну дверь и с торжественным видом объявил, что за ней находится господин Ганеда, президент. Само собой разумеется, нечего было и помышлять о встрече с ним.

Наконец, он проводил меня в огромную комнату, где работало около сорока человек. Он указал мне мое место, находившееся прямо напротив моей непосредственной начальницы мадемуазель Мори. Она была на совещании и должна была встретиться со мной после обеда.

Господин Саито кратко представил меня всему собранию. После чего спросил меня, люблю ли я преодоление трудностей. Было ясно, что я не имела права ответить отрицательно.

- Да, - сказала я.

Это было первое слово, произнесенное мной в стенах компании. До сих пор я ограничивалась кивком.

"Трудность", предложенная мне господин Саито, состояла в принятии приглашения некоего Адама Джонсона поиграть с ним в гольф в следующее воскресенье. Мне нужно было написать этому господину письмо по-английски, чтобы сообщить ему об этом.

- Кто такой Адам Джонсон? -- имела я глупость спросить.

Мой начальник безнадежно вздохнул и не ответил. Было ли нелепым не знать, кем был господин Джонсон, или же мой вопрос был бестактен? Я никогда этого не узнала, как и не узнала того, кто такой Адам Джонсон.

Задание показалось мне простым. Я села и написала сердечное письмо: господин Саито был счастлив поиграть в гольф в будущее воскресение с господином Джонсоном, и посылал ему уверения в своей дружбе. Потом я отнесла письмо шефу.

Господин Саито прочел мою работу, презрительно вскрикнул и порвал листок:

- Начните заново.

Я подумала, что была слишком любезной и фамильярной с Адамом Джонсоном, и составила холодный и отстраненный текст: господин Саито подчиняется воле господина Джонсона и согласно его желанию, поиграет с ним в гольф.

Мой начальник прочел, презрительно вскрикнул и снова все порвал:

- Начните заново.