
Прикладывая значительные усилия, Беннет понимает объяснение. Он тут же его записывает и мчится в кабинет внести свой вклад, который состоит в том, чтобы тщательно проверить исходное уравнение, описав словами стоящую за ним физическую картину, и изложить все это в аккуратной и связной форме. Примерно через час он возвращается на кухню, где Скалапино лихорадочно что-то пишет на бумаге. Что это за ерунда? спрашивает Скалапино, прочитав, что написал Беннет. Уберите это. Почему? спрашивает Беннет. Потому что это неточно, пищит Скалапино. Когда пользуетесь словами, всегда получается плохо. Слова неоднозначны. В отличие от математики. Но, возражает Беннет, вы же сами описывали физическую картину — волнами. Скалапино мотает большой головой. Волны мне помогли начать, говорит он. А теперь у нас есть дифференциальное уравнение. Математика вещь точная. Держитесь математики.
При этом Скалапино небрежно записывает еще несколько уравнений, текущих с его карандаша, как вода из родника. Как это у вас получилось? спрашивает восхищенный Беннет. Как? говорит Скалапино. Потому что кубический член доминирует в зоне близкого взаимодействия, а квадратичный — в зоне дальнего. А краевая задача, наверное, решается методом прогонки.
Скалапино плавает в каком-то потустороннем мире, наполовину телесном, наполовину умственном. Он может описать Беннету ход своих мыслей не лучше, чем великая балерина может объяснить, как она выполняет пируэт. Беннет берет новые записи Скалапино и уносит в кабинет на очистку. Через час он возвращается. Процесс повторяется. Время от времени дом грохочет от проезжающего поезда, Софи приносит чай, Скалапино топает по коридору в шахматную комнату.
