Беннет расчищает на столе место, кладет голову и выпускает карандаш. Потом он обсуждает этот вопрос с Софи. Она уходит в кухню к отцу и застревает там надолго. Наконец она возвращается в кабинет, где Беннет все еще не поднял головы со стола. Мне очень жаль, Беннет, говорит она грустно. Мне здесь всех жаль. Мой отец приносит вам извинения, но он просто не может заставить себя вернуться к работе, которая уже сделана. Он уже двадцать лет так. Я не могу вам этого объяснить. Он искренне сожалеет, но не может этого сделать. Но он надеется, что вы будете к нам приходить и дальше. Вы ему нравитесь. Беннет поднимает голову и кивает. Он начинает понимать, что двадцать лет заметок Скалапино никогда не покинут стен этой комнаты. А он вернется на собственный путь и будет публиковать мелкие результаты в великом изобилии.

Он лежит на диване у себя в кабинете, разглядывая трещины в потолке, собирая их в узоры. Он никогда не пасовал перед проблемой, он всегда находил какое-нибудь решение. Он разглядывает узоры и думает, что надо будет предложить Скалапино новый проект, сотрудничество, какую-нибудь физическую проблему, которую Беннет понимает с самого начала. Ничего такого грандиозного, как теория струн, но что-нибудь существенное. Может быть, старший коллега сможет затратить на нее пару минут время от времени. В прошлом бывало, что Скалапино, даже работая над заурядными с виду задачами, находил в них светоносные глубины.

Великий физик должен будет заинтересоваться. Беннет начинает со своей диссертационной работы над гравитационным излучением. Но на этот раз вопросы задает он. Они сидят в ярко освещенной комнате с шахматными досками и компьютером с его случайными числами. Скалапино поднимает голову от доски, хмурится и возвращается к игре. А вопрос интересный, как вы думаете? спрашивает Беннет. Насчет количества свободной энергии в излучающей системе? Может, и интересный, но неглубокий, говорит Скалапино, направляясь вводить в компьютер свой последний ход.