Мы жили в одном дворе. Наши родители были знакомы. Меня и в школу-то в Леонтьевском отдали потому, что Аркашина мама очень расхваливала моей эту школу. Аркаша был старше меня на год и считался в школе личностью известной. Мои товарищи хотели, чтобы я - его сосед по двору - познакомил их с Аркадием. Но из этого ничего не получилось: во дворе мы были знакомы, а в школе он меня не замечал. А тут пришел ко мне на день рождения, не важничал, очень всем понравился, и скоро я услышал, как Арсик Хачатрянц говорит Феде Бычкову:

- Сам Аркадий сказал: "пежо" лучше, чем "дюнлоп".

Спор шел о марках велосипедов. Они были тогда великой редкостью. А у Аркадия был собственный велосипед!

Я был уверен, что Марина понравится Аркадию, но я боялся, что он ей тоже понравится. На следующий день в школе я спросил у нее об этом. И она вдруг сказала:

- Все они в пятом "б" такие. Подумаешь!

Я обрадовался, потом удивился. Мы все время проводим вместе, откуда она успела узнать, какие они в пятом "б"? Но все-таки, когда она отмахнулась от Аркадия, у меня с сердца упала тяжесть. Именно такими словами я тогда подумал об этом. В тот год я впервые узнал, что сердце может заколотиться не оттого, что бежишь, не оттого, что испугался, а оттого, что смотришь на Марину или просто думаешь о ней...

А потом длинный счастливый год, когда мне каждое утро хотелось идти в школу, - опять увижу Марину, буду сидеть рядом с ней, вместе с ней после уроков переписывать заметки и рисовать заголовки, вместе с ней возвращаться домой, - этот длинный счастливый год кончился.

Наступило лето. Меня отправили в лагерь. Марину с бабушкой - в Керчь. Я подарил Марине "Тома Сойера", которого мы читали вместе. Она подарила мне черепок от вазы, которую нашла на винограднике.

"Скажи мне твой адрес, я напишу тебе письмо". Я целый день думал, как я выговорю эти слова, как буду потом писать ей письма. Но я вдруг не смог сказать ни этих слов, ни того, как буду ждать, чтобы лето кончилось. Мы постояли перед воротами ее дома, - этого дома тоже уже давно нет, - и она ушла во двор с "Томом Сойером" в руках, а я пошел на Садово-Триумфальную с глиняным черепком в кармане.

И все-таки лето захлестнуло меня. После лагеря я жил на даче у Аркадия - об этом договорились наши родители. В дачной компании Аркадий был главным. И меня тоже приняли в эту компанию. Правда, не сразу.