Рейс на Амстердам был вечерний, в Шереметьево немноголюдно. Марина летела одна: муж работал в «ящике» и был невыездным. А если бы и был выездным, денег на двоих все равно бы не хватило. Он провожал, ждали объявления о начале регистрации, и она поднывала: «Не хочу лететь, я ведь этих людей почти не знаю. Целые три недели! Господи, скорей бы пролетели и — домой». В Европу она летела впервые. До этого была только в Индии с группой музейщиков.

Все страхи улетучились в первый же вечер. Из окна самолета Марина видела почти прямую линию из ярких огоньков — как выяснилось, дорогу, пересекавшую Голландию с запада на восток. В аэропорту Схипхол ее встречали знакомые — Ине и Хенк с розой в целлофане. Они повезли ее по этой дороге в маленький городок почти на границе с Германией. Здесь ей предстояло прожить первую неделю. Хенк был директором сразу двух школ (администрация экономила), Ине — учительницей английского языка. Дома ждали их дети — сын и дочь. Встретили сердечно. Пили ароматный чай у необычного круглого камина, встроенного в пилон посредине гостиной. Было тепло и уютно.

Утром Марина спустилась в гостиную и ахнула: вчера вечером здесь была комната с задернутыми шторами, а сегодня стен нет, вокруг зелень сада. Стены, конечно, были на своих местах, но одна из них — стеклянная и раздвижная, вторая с окнами от пола до потолка, а в углу третьей помещалась стеклянная дверь в этот зеленый мир. Через нее Марина вышла в сад, где хозяева трудились на грядках. Чуть дальше стоял сарайчик, а в нем — разноцветные куры. Натуральное хозяйство: все свое, все «органическое». Кирпичный дом — и тот построен своими руками.

После завтрака повезли смотреть городок — маленький, каменный, вымытый, никаких плевков на тротуарах. Культ чистоты, основанный на культе труда. Нечто подобное она и ожидала, недаром с детства любила «малых голландцев», но одно дело видеть это в Эрмитаже и совсем другое — в жизни. Первая реакция Марины: «Ребята, так не живут, это — не нормальная жизнь, а сцена с декорациями».