Рассказывая мне об этом, он говорил, что все это время было для него совершенно необычным. Ему мерещилось, что он витает в воздухе. Когда он, побеседовав со множеством людей и выслушав множество похвал, лег спать, голова его шла кругом. Стоило ему закрыть глаза, как толпа людей вторгалась в его комнату. Казалось, внимание всех в городе сосредоточилось на нем. Им овладевали самые безумные фантазии. Он видел себя едущим в экипаже по улицам. Всюду распахивались окна, жители выбегали из дверей.

"Смотрите! Это он! Вот он!" - кричали они и радостно приветствовали его.

Экипаж въезжал в улицу, забитую народом. Сотни тысяч глаз впивались в него.

"Вот где ты! Вот чем ты стал!" - казалось, говорили глаза.

Мой приятель не мог объяснять, что именно было причиной такого возбуждения толпы. Было ли виною тому его последнее стихотворение, или же он на своем новом, служебном посту сделал что-нибудь выдающееся и благородное? Квартира его в то время находилась на улице, поднимавшейся на скалистый холм, на краю города. Из окна спальни за верхушками деревьев и фабричными трубами открывался вид на реку. Так как он не мог заснуть, а осаждавшие его фантазии все больше возбуждали его, он встал с постели, желая посидеть и подумать.

Конечно, он пытался овладеть своими мыслями, но, когда он сидел вот так у окна, совершенно бодрый, случилась самая неожиданная и унизительная вещь. Была чудная, ясная ночь. Светила луна. Он хотел предаваться мыслям о той женщине, которая скоро должна была стать его женой, набрасывать в уме строчки нового прекрасного стихотворения или обдумывать планы, связанные с его дальнейшей карьерой. К великому его удивлению, в голову ему лезли совсем другие мысли.

На углу улицы, где он жил, находились табачная лавочка и газетный киоск, которыми владели какой-то толстяк лет сорока и его жена, маленькая деятельная женщина с блестящими серыми глазами. По утрам, отправляясь в город, мой приятель останавливался у киоска купить газету.