Иногда в киоске сидел толстяк, но чаще всего газеты продавала его жена. Она была, как уверял мой приятель, без конца рассказывая об этом, самой обыкновенной женщиной, ничем не примечательной, но в силу какой-то причины, объяснить которую он не мог, встречи с ней глубоко волновали его. В ту неделю, когда он находился, как уже говорилось, в крайне возбужденном состоянии, ее лицо было единственным, которое ярко и отчетливо стояло перед ним. В то время как ему так хотелось отдаться возвышенным мыслям, он мог думать только об этой женщине. И, прежде чем он разобраться, что с ним происходит, его воображение ухватилось за мысль пережить с ней любовное приключение.

- Я прямо-таки не мог понять себя, - говорил приятель, рассказывая об этом. - По ночам, когда город затихал, и мне следовало спать, я только и думал, что об этой женщине. После двух-трех таких ночей мысль о ней начала преследовать меня и днем. В душе у меня была страшная неразбериха. Когда я шел на свидание с невестой, которая потом стала моей женой, я видел, что мои блуждающие мысли нисколько не умалили любви к ней. Для меня существовала только одна женщина в мире, с которой я хотел жить и которую хотел видеть своей спутницей жизни. От нее я ждал, что она нравственно облагородит меня и поможет мне укрепить мое положение в обществе. Но сейчас, понимаете ли, мне хотелось сжать в объятиях ту, другую женщину. Она проникла в мое существо. Со всех сторон я слышал, что я - большой человек, что мне предстоят большие дела, и вот вам!

В тот вечер после театра я пошел домой пешком. Я знал, что спать все равно не придется, и, чтобы удовлетворить мучившее меня чувство, я остановился на тротуаре напротив табачной лавочки. Она помещалась в двухэтажном доме, и я знал, что женщина со своим мужем живет наверху. Долго стоял я в темноте, прижавшись всем телом к стене. Я знал, что они там, наверху, вдвоем и, несомненно, спят, в одной постели. Это приводило меня в бешенство.