Лари с разбега сунулся следом. Голова прошла, а туловище – нет. Щенок попытался высвободиться, но ухитрился засунуть шею между двумя соседними, не сломанными штакетинами. И застрял намертво!

Лари визжал на всю улицу. Я испугалась, что он попал под машину. Из соседних домов выскакивал народ посмотреть, что случилось. Когда я подбежала к месту происшествия, малыш бился, усугубляя свое и без того плачевное положение.

А по ту сторону около морды Лари бесновался Петя. Казалось, он торжествовал, видя беспомощное состояние своего недруга. Злющая кошачья морда с распушенными усами мелькала перед беззащитным Лариным носом, длинные лапы с выпущенными когтями так и норовили вцепиться в него. Щенок в ужасе зажмуривал глаза. Страшно-то как! И орал не переставая!

Сразу вызволить Лари у меня не получалось: обратно он не пролезал, а ворота были заперты. Приходилось удерживать его, чтобы он не сломал себе шею, да еще отгонять при этом Петю. Почему-то кот решил, что я прибежала оказать поддержку именно ему. Наконец-то, наверное, думал он, будет восстановлена справедливость. Но его ждало разочарование – расправиться с противником ему не дали.

Прибежала хозяйка, она открутила проволоку и, откинув защелку, потянула створку ворот вверх, а я надавила на голову щенка, прижимая ее к земле. Совместными усилиями мы освободили пленника.

На следующий день Лари пошел к тому забору посмотреть, что же там его держало? Я наблюдала, как он с опаской обследовал злополучное место, осторожно обнюхивал штакетины, боязливо озираясь по сторонам. Попыток пролезть за кошками в эту щель больше не предпринимал, да и Петя перестал задирать неугомонного щенка. Решил, наверное, что достаточно наказал его.

Когда мой отпуск закончился и с животными на даче остался муж, он всерьез занялся Лариковым воспитанием. Пес охотно демонстрировал освоенные команды. Он быстро запомнил, кто где живет и где что находится, и когда муж говорил, что надо идти, скажем, в магазин или на пристань, щенок безошибочно выбирал маршрут.