– Ну так прыгай! Пожалуйста! Я отпустил руку.

Отец кричал. В его лице появилось что-то незнакомое, злость чистая, как стекло.

Парень закрыл глаза. Опустил голову. Согнул колени.

Я уже видел, как его тело взметнулось в воздух. На мгновение оно застыло неподвижно на уровне поручней, через несколько секунд море засосало его и утащило под корпус парома.

Там темнота. Там водяная сеть. Рыбы выпьют из его глаз свет. Его затянет еще глубже.

Парень смотрел отцу в глаза:

– Вы уверены, что мы не тонем?

– Абсолютно уверен.

– А мне показалось… Я же так ясно почувствовал…

– Паром не тонет. Поверь мне.

Парень улыбнулся. Перекошенной, глуповатой улыбкой.

Когда он перелез обратно через поручни и спрыгнул на палубу, все засмеялись; смех загудел, как пчелиный рой.

Отец обнял парня за плечи. Парень хохотал и трясся, из глаз у него брызнули слезы.

Между приступами смеха он благодарил отца. Меня он тоже обнял. И маму. Он стиснул ее так крепко, что я подумал: сейчас он сломает все ее хрупкие косточки.

– Мы точно в безопасности?

Отец кивнул.

Мы молча шли по палубе к бару, слышались звуки венгерского оркестра, исполнявшего вольную версию «Давай танцевать» Дэвида Боуи.

В баре отец заказал четыре чашки кофе. Трясущимися руками поставил их на стол.

– А мне показалось… Я же так ясно почувствовал… – повторил парень.

Он нервно пил кофе маленькими глотками. И то и дело поглядывал на отца. Временами он улыбался все той же глуповатой улыбкой. Отец ерзал на стуле. Гнев его улетучился, и он выглядел смущенным.

– Я хотел проплыть это расстояние. – сказал парень, – До берега. До Италии.

– До Италии? А не слишком ли это далеко? – спросил отец с озабоченным смешком.

– Не так далеко, как вы думаете.

Парень снова посмотрел на отца и улыбнулся, в глазах его промелькнуло торжество.

Дама лет сорока пяти протолкалась через бар и подошла к нашему столику. Сбросила с головы капюшон тренировочной куртки.