– Вот ты где!

Парень не взглянул на нее, он не отрывал глаз от чашки.

– Надеюсь, он не натворил никаких глупостей? – спросила она и опустилась на корточки рядом с парнем.

Парня звали Тронд, он первый раз отправился в путешествие. Его сопровождала сиделка в тренировочной куртке по имени Герд и мать, спавшая сейчас в их каюте.

Отец рассказал сиделке, что случилось.

– Это была глупость, – сказал Тронд, но без уверенности в голосе. – Больше этого не повторится.

– Обещай мне, что больше ты так не сделаешь, – сказала моя мама.

– Обещаю. – Он встал и вместе с сиделкой пошел к выходу. Она обернулась и крикнула, что через минуту вернется.

Отец одним рывком встал, подошел к стойке и взял нам всем виски. Мы молча тянули виски. В дискотеке по соседству оркестр играл «Я и Бобби Макги» Дженис Джоплин. Это была какая-то невероятно бодрая версия. Синтезаторы пощелкивали, дамы вскрикивали, и паром заваливался с носа на корму и обратно.

Мама закрыла глаза. От усталости она всегда закрывала глаза.

– А вдруг бы он прыгнул? – сказала она. – Что бы мы сделали, если б он прыгнул?

Отец молчал.

– Какой странный мальчик. Что с ним? Какой странный мальчик.

Я наблюдал за отцом. Я еще помнил, как его лицо вспыхнуло от гнева, когда он кричал на парня. Я знал, что отец – хороший тактик. Он всегда был хорошим тактиком. Но обычно он так не рисковал. Это меня поразило. Сейчас в баре его лицо показалось мне незнакомым, не таким, каким я привык его видеть.

Осунувшееся, заострившееся.

Встревоженное.

Сиделка вернулась в бар и села за наш столик. Она была плотная, сильная, седая. Лицо доброе и волевое. Ее рассказ был толковым и обстоятельным, наверное, она привыкла объясняться с чиновниками по поводу поведения своего подопечного.

Она сказала, что Тронд страдает особым заболеванием. Он не видит разницы…

– Между кем и кем?