— Девчонкам нравится, ну когда… понятно, да?..

Я скривился. Сергей опять хлопнул меня по плечу: — Вот так, а ты думал?.. Поэтому у тебя их только пять. — Потом, бородачу: — Сейчас-то уже поздно: все маститые пирсингологи спят, а утром отведем его к лучшему. Это ж не очень больно?

Антон встал: — Ну так, — сказал неопределенно, помотал головой. — Я скоро, тут товарищу помочь. — Вышел из кухни, хлопнула туалетная дверь.

— Как думаешь — врет? — меняясь в лице, спросил Сергей.

— Не знаю, на всякий случай не становись к нему спиной. Смотри, сейчас потрется о сливной бочек: "о! — четыреста один!" В ванной приметит стиральную машину: "о! — четыреста два!"

— Ха-ха-ха…

— Ха-ха-ха…

Смеялись долго, пить больше не стоило.

— Страшный человек, — говорю.

— Страшный.

Выпили.

— Выезжаем завтра? — уточнил я.

— Все по плану.

— Вечером?

— Часов в восемь, дела еще есть на работе…

— Правда, женишься?

— Ну, — кивнул.

— Чо молчал?

Сергей запел: — У церкви стояла карета!

Там пышная свадьба была!

Я присоединился:

— Все гости нарядно одеты

Невеста, всех краше была…

Выпили. Еще спели. Еще выпили. Вернулся Антон. Выпил. Мы тоже.

3

Проснулся в десять. Попробовал подняться — надувной матрас заскрипел; звук воткнулся в череп; в глазах задвоилось; подступила тошнота. Еще три попытки — на четвертую встал, — сразу потемнело, рванулся к туалету. Успел. Блевал несколько минут желудочным соком: "Дурак, как можно без закуски… — выругался в голос. — Фуф… как противно". Зачем-то вернулся в комнату… "Ах да — брюки. Брюк ни где нет… Ну и ладно…"

В глаза мерзкий солнечный свет, лучи отсвечивают от стекол, зеркал, ламината. Прячусь под ресницами, накрываюсь веками, но колючие лучи настигают, в глазницы, насквозь до затылка…