Перед уходом, заглянул на кухню: — Сходите, куда-нибудь, — сказал улыбаясь, показал глазами на Игоря. — Своди… в зоопарк или цирк… Да еще — пиво Шарикову не предлагать…

4

— Я не поеду, — говорю, — подожду здесь. Итак тошнит… Вестибулярный аппарат у меня… поэтому и космонавтом не стал.

— Хорошо, — говорит Игорь. Наконец, отстал от меня. — Но — на "тарзанке" прыгнешь — ты обещал! Да, совсем забыл. — Снял с себя шляпу, дал мне: — Береги ее. Эту шляпу носил первый кубинский космонавт.

— Давай…

Подтолкнул белоруса к вертушке: — Беги, а-то без тебя уедут!

Игорь катался на горках, крутился в "тарелках", летал на "резинках". При одном только взгляде на эти аттракционы, к горлу подступал тошнотворный комок.

Рослый, мускулистый белорус заметно выделялся среди гогочущих и кричащих подростков, но этим не смущался: орал, гоготал наравне со всеми.

Я рано радовался, пиво, что называется: легло на старые дрожжи. После обеда, выражаясь научным языком, меня начало "плющить" и "колбасить". Игорь вернулся в хорошем настроении: улыбался, пританцовывал.

— Блин, ну чего ты такой кислый? — говорит. — Это же так здорово! Смотри, какие цыпы!.. — Мимо нас продефилировали, цокая каблучками, две девушки в мини юбках. Игорь чмокнул губами. Девушки переглянулись. Пошли дальше, не оглядываясь.

— Вот… вот — ты видел?! Вот, как жить дальше?

Купил себе и мне по пломбиру, сказал громко: — Мне "человеку мира", трудно, но, вынужден признать — славянки самые красивые! — Снова поцеловал воздух в след симпатичной девушке в облегающем сарафане.

— Ты, всегда такой? — спрашиваю.

— Какой?

— Знаешь — я всегда боялся привлекать к себе внимание. Не люблю быть в центре — теряюсь, краснею… Это еще со школы. Бывало, очередь в магазине отстою, а потом ухожу: только представлю, как начну заикаться, когда попрошу у продавщицы хлеба или яиц… А ты молодец. Бабы таких любят…