— Ты заикаешься? Не заметил.

— Когда волнуюсь.

— Придумал каламбур: "короткое заикание" — смешно?

Я неуверенно пожал плечами.

— А "фигурально вырождаясь"?

Идем через парк. Людей сегодня много. Они сидят на скамейках, обнимаются у фонтана, томятся в очередях касс на аттракционы.

Вдруг белорус сделал бешеное лицо, схватил меня за кисть, громко крикнул:

— Врешь!!

Мир замер в недоумении. Старики, парочки, дети, мужчины и женщины с интересом и ожиданием смотрели на нас. Я отшатнулся, рука непроизвольно дернулась, но Игорь держал крепко.

— Есть хочешь? — тихо спросил он. Я не понял вопроса, щеки покраснели, мокрыми ладошками, вытер выступивший на лбу пот. Игорь отпустил руку, пошел, как ни в чем не бывало. — А я голодный как предатель. — Оглянулся: — Ну, чего встал? Пошли…

Разочаровали "парковчан"; они быстро про нас забыли, но меня трясло еще долго. Странная выходка, нового знакомого, вывела из равновесия, появилось неприятное предчувствие.

Прошли мимо киоска с хот-догами.

— Ты хотел есть?! — крикнул в спину Игорю.

— Это, есть нельзя, — через плече бросил белорус. — Сосиска в булке — это "пищевой трансвестит". Есть закон: нельзя ходить под музыку, говорить в рифму и есть лишенную гастрономического самолюбия — пищу.

— Почему, нельзя ходить под музыку?

— Есть правила, которым нужно следовать, чтобы выжить. Сейчас уже не помню, почему мама сказала: "не играй со спичками"? — но в этом, точно был смысл.

— Ладно, — говорю устало, — поехали домой, там пиво… Хотя, тебе за руль… Все равно, тут больше ничего интересного не будет.

— Как так?

— Да вот так, — сказал зевая. — Дорога скуки: аттракционы кончились, дальше только датые студенты, отдыхающие от жен толстяки и их грустные любовницы.