Сергей присел на корточки: — Что ты хочешь? — спросил тихо, без злобы.

— Хочу взять это с собой… Это такая вещ… Заплати им… любые деньги…

— Уже. И за тарелку, и за бокалы, и за шампанское и скатерть…

— Бокалы, скатерть меня не интересуют… не представляют художественной ценности, а это….

Сергей сердито улыбнулся: — Хочешь валять дурака?!

— Считаешь у меня нет вкуса? — Игорь подозрительно прищурился. — Посмотри. — Не касаясь, провел пальцем вдоль жирных линий примитивного одноцветного орнамента. — Только сейчас, это стало произведением искусства. Эти кусочки соединяют глубокие шрамы, в этом боль, трагедия, глубина… Треснутая поэзия жизни… В этой мозаике… то, как она скомпоновалась… гамма… бледные стоны рыдающей палитры… Через эти трещины шумит кровь, сквозь грохот сердца, и…

— Ну хорошо, — сказал Сергей, подозвал официанта. — Молодой человек, будьте добры…

Отдохнуть на озере планировали давно, хотя и не такой компанией. У Сергея появилось желание, познакомить между собой всех своих друзей, и ничего лучше совместного отдыха придумать не смог.

Про Антона почти ничего не знаю. Сергей познакомился с ним года три назад в Карелии, увидел, как тот буксует, помог выбраться, из земляческих чувств, номера-то — Питерские. Ему двадцать шесть, на пять лет младше меня с Сергеем, работает — то ли мед братом, то ли таксистом, хобби — путешествия, как и все мы — не женат, вот и все, что знаю… да, у него еще борода, такая пышная неухоженная, я думал — зачем? — потом понял.

Игорь, единственный из нашей компании, не местный, они с Сергеем друзья детства, еще и в институте учились вместе; отчислили с третьего курса и уехал в Минск, а я перевелся на четвертом, так что, мы разминулись. Разведен, торгует металлом. Сергей, когда-то, его в этом деле протежировал! Бороды у Игоря нет.

Белорус с первых секунд знакомства очень не понравился. Антон тоже, но белорус…