- Должно быть, часть той части, что прежде была всем. Как там у тайного советника: "Ихь бин айн тейль дес тейльс, дер анфангс аллес вар". Лукавый язык. На слух - бранится человек, а поди ж ты... Так вот, кто и зачем - это тайна. Знакомый мой пламенник говорил, что таких, как он, - не один десяток и что действует некий закон вытеснения их в особую касту: отличие от окружающих, непонимание и враждебность с их стороны заставляют призванных менять место и образ жизни до тех пор, пока они не сходятся с подобными. - Снаружи неслась водяная кутерьма, брызги от проезжающих машин долетали до стекла витрины и растекались по нему широким гребнем. - Есть у пламенников особое место, как бы штаб или совет, там в специальной комнате на стенах висят портреты, написанные с каждого его собственной кровью. Стоит кому-то открыть тайну, вроде того - кем и зачем призваны, как сразу портрет почернеет. И тогда достаточно выстрелить в портрет или проткнуть его ножом, и пламенник тотчас умрет, где бы он ни находился.

- Розенкрейцерова соната... - Парень отпил из чашки и поморщился. Сахар у тебя есть?

Коротыжин достал из-под прилавка майонезную баночку с сахаром Нурии Рушановны. Сам Коротыжин чай никогда не сластил - он находил, что сахар прогоняет из напитка чудо, которое в нем есть.

- Так вот, - сказал Коротыжин. - Моего пламенника в Московии сильно увлекла медвежья охота. К этому ремеслу он подступил еще в пору бортничества - над крышей колоды подвешивался на веревке здоровенный чурбан, который тем сильнее бил медведя в лоб, чем сильнее тот отпихивал его лапами. Так - разбивая в кровь морду - доводил упрямый зверь себя до изнеможения. Или готовился специальный лабазец - сунет медведь лапу в щель, пощупает соты, а тут - бымс! - захлопнется доска с шипами, и, как зверь ни бейся, погибает дурацкой смертью: разбивает ему ловец задницу палкой, отчего вмиг пропадает медвежья сила... - При известии о медвежьей слабинке парень прыснул в чай. - Я знаю об этом отчасти со слов пламенника, отчасти из книги "Чин медвежьей охоты", которую написал тот же пламенник в бытность свою пестуном у княжичей в Суздале.