Сильнее вдавив приклад, учитель прицелился и спустил курок. Под новый бойкий марш войлочная голова исчезла за щитом. Учитель повернулся к выходу, в душе была гарь, пепелище. Он стоял в дверях, когда его догнал скачущий голосовой шарик:

- Молоко!

Роман Ильич Серпокрыл возвращался в овощной ларек из столовой, где только что проглотил солянку и биточки, слепленные из чистого хлеба. По дороге он думал о том, что стоило только патриархальной "селянке" поменять букву и выродиться в "солянку", как вместе с внешним смыслом изменилось и содержание того, что под ним крылось. "Изменяется имя - изменяется вещь", ответственно сформулировал Роман Ильич.

Ларек встретил Серпокрыла мерзостным зловонием. Снимая с двери навесной замок, Серпокрыл поморщился и тихо выругал живую природу за то, что она не умеет достойно возвращаться в изначальный хаос. Внутри запах слабел и терялся. Поверх плаща Роман Ильич натянул бывший белый, а теперь серый с ржавчиной, халат, подвинул ближе к весам ящик с помидорами и убрал с окошка заслонку.

Помидоров оставалось пол-ящика, когда он заметил, что к ларьку, помахивая стареньким "дипломатом", подходит учитель. Роман Ильич отсчитал сдачу хозяйке в цветастом павловопосадском платке и сквозь стекло приветливо кивнул соседу.

- Если милый при портфеле, значит, милый без делов!

- Скучный город - некуда податься, - сказал учитель, беспокойно осматривая содержимое ларька. - Сегодня у вас до странности душистые овощи.

- Это крыса.

- Ах да... От одной крысы такая вонь?!

- Ты б ее видел - поросенок! Ребятня ее палками забила, а она от них под ларек. Там и сдохла. Нынче - пятый день, самый аромат.

Учитель разглядывал скудное убранство витрины. Стекло отражало небо, где медленно свивалось в раковину облако - рваный клок белесого дыма.