- Значит, крыса... - размышлял учитель. - Преобразилась русская земля. - Он кивнул на убогую витрину. - В полях - ветер, народ геройствует за зарплату, а крысы растут с поросят.

- Крыса ж не человек, она в природе без курса существует. А нам отъедаться некогда, нам вечно спешить надо к верной цели. Кто же в дороге ест? В дороге закусывают.

Учитель долгим взглядом посмотрел на Серпокрыла, тот играл фомкой для взлома ящиков.

- Я слышал, ты с нашей королевной хороводишь, - сказал Роман Ильич. Правда?

Морось туманила стекло ларька, капли сливались друг с другом, копились и вытягивались в зыбкие протоки, делая лицо Серпокрыла муаровым.

- Зачем о грустном? - Учитель вонзил палец в помидоры. - Взвесьте-ка мне килограмм этих золотых яблочек.

____

Утром в воскресенье учитель проснулся усталым. Прошедшая ночь представлялась колодцем без света и воздуха. Перебирая в памяти вечерние мысли, он вспомнил, что думал так: я не люблю ее - я хочу от нее слишком многого. Теперь соображение это потеряло давешнюю ясность. Чушь, я слабее, мне не пересилить. Бессмыслица: чтобы заставить ее быть со мной, я должен стать сильнее, не любить, но - зачем мне нелюбимая?..

Учитель, прыгая на одной ноге и балансируя локтями, словно грач на проводе, натянул брюки, застегнул рубашку и затолкал ее под брючный пояс.

На обратном пути из ванной он заглянул к Роману Ильичу. Тот сидел, развалясь на продавленном диване, смотрел на мерцающий экран телевизора и тянул кофе из чайной кружки.

- Ищу в долг постного масла, - сказал учитель. - В салат к вашим помидорам.

Серпокрыл, не выпуская из рук дымящуюся кружку, покинул диван. Пока он двигал на полках подвесного шкафчика банки с крупами, учитель думал об этом странном наблюдателе жизни, о всегдашней его посвященности в городские дела. Впервые он встретил человека, который был в два с лишним раза его старше, но при этом чувствовал его лучше сверстника.