Дверь отворил Алеша, за ним в коридоре вырастал хозяин. Зубарев был в костюме, из-под распахнувшегося пиджака широко выклинивался малиновый галстук.

- Ждем, ждем! Пропускай, Алексей! - Хозяин принял плащ с Надиных плеч, заметил ее сырые туфли и скомандовал сыну: - Тапки! - После, стараясь не оставлять щели, куда могла бы влезть и закрепиться пауза, нашлепал замазки: - Как мой дареный Гамаюн? Жив-здоров? Начал вещать, как положено вещей птице?

- Начал, - сказала Надя. - Теперь выбалтывает мои секреты.

В столовой стоял накрытый к обеду стол; в центре его искрила фольгой бутылка шампанского. Зубарев отправил сына в соседнюю комнату готовить уроки, бымснул пробкой и наполнил фужеры вином.

- Надя, - сказал он с нарочитой бодростью в голосе, - желаю изложить тебе факты моей судьбы. У меня такое дело, что лучше начать с биографии. Некоторое время он утюжил ладонью складку на скатерти, потом заспешил: - В общем, три года как бобыль, живем вдвоем с Алешкой... А бобыль, он в своем доме, будто в чужом, места вещам не знает - не хозяин. Работы - сама понимаешь, на дом рук не хватает, и сын без присмотра растет шалопаем...

- Евгений Петрович... - втиснулась Надя в его тесную речь, но Зубарев остановил ее жестом.

- Хочется, - сказал он, - чтобы сегодня все было запросто, без чинов. Сегодня я - Женя.

- Хорошо, - согласилась Надя. - Женя, вы клевещете - с хозяйством все ладно. Обед замечательный! - Грудь ее под платьем мягко плескалась. - Но если я правильно поняла, вы приглашаете меня экономкой?

- Идиот! - Зубарев хлопнул себя по лбу. - Мне было трудно начать со слов о моих чувствах... Надя, я буду счастлив, если ты согласишься выйти за меня замуж, - выпалил он и поднял фужер. - Я не жду ответа теперь же...