льстил их чувству морального превосходства, корча из себя шута и унижая

себя и свою родину, - тогда он очень быстро выучивает все эти штучки,

на которые вы так попадаетесь. Он подхватывает их в театре или

мюзик-холле. А кое-чему Хаффиган научился от своего отца, - старик был

родом из наших мест. Я знал обоих его дядей - Матта и Энди Хаффиганов

из Роскулена. Бродбент (все еще недоверчиво). Но его говор! Дойл. Говор! Много вы понимаете в ирландском говоре! Вы и дублинский акцент

- такой, что в нос бьет, - считаете ирландским говором. Господи! Да вы

уроженца Коннемары от уроженца Ратмайнза не отличите. (С внезапным

раздражением,) Ах, к черту этого Хаффигана. Довольно. Не стоит он,

чтобы мы из-за него ссорились. Бродбент. Что с вами сегодня, Ларри? Отчего вы так раздражены?

Дойл смотрит на него в смущении, медленно подходит к

письменному столу и, раньше чем ответить, усаживается с

той стороны, которая ближе к камину.

Дойл. Ваше письмо меня расстроило, вот в чем дело. Бродбент. Почему? Дойл. Признаться, меня огорчило ваше решение подать ко взысканию

роскуленскую закладную и выгнать старика Ника Лестренджа из его дома. Я

любил старого негодяя, еще когда был мальчишкой и он позволял мне

играть и бегать у него в парке. Я вырос в его поместье. Бродбент. Но ведь он не платил процентов. Я должен был подать ко взысканию в

интересах синдиката. И вот теперь еду в Ирландию, хочу сам заняться

этим поместьем. (Садится к письменному столу против Ларри и прибавляет

развязно, но бросив неуверенный взгляд на своего компаньона.) Вы,

конечно, едете со мной? Дойл (нервно подымаясь и возобновляя беспокойную ходьбу по комнате). Вот

именно. Вот этого я и боялся. Вот это меня и расстроило. Бродбент. Но разве вам не хочется побывать на родине после

восемнадцатилетнего отсутствия? Повидать родных? Посетить дом, где вы