человек, какой мне нужен, - я возьму его с собой в Ирландию, он поможет

мне там поближе сойтись с людьми. Он сумеет завоевать их доверие и

расположить их в мою пользу. А? (Садится и откидывается назад,

прислонясь спиной к конторке и балансируя на двух ножках стула.) Дойл. Хорошенькая рекомендация, нечего сказать! Или вы считаете, что все

население Ирландии состоит из пьянчужек, которые только тем и заняты,

что пишут просительные письма? А хотя бы и так, вы думаете, для них

будет иметь вес рекомендация такого же пройдохи, как они сами? Бродбент. Фу, какой вздор! Просто он ирландец. Кроме того, вы ведь не

думаете, Ларри, что Хаффиган может поймать меня на удочку? Дойл. Нет, для этого он слишком ленив. Да и незачем - довольно сидеть и

сосать вашу водку, пока вы сами лезете на крючок. Впрочем, не стоит нам

спорить из-за Хаффигана. Не стоит по двум причинам: во-первых, с вашими

деньгами в кармане он никогда не доберется до Паддингтона - слишком

много трактиров по дороге; во-вторых, он вовсе не ирландец. Бродбент. Как не ирландец?! (Он до такой степени изумлен этим заявлением,

что выпрямляется, и стул всеми четырьмя ножками становится на пол.) Дойл. Родился в Глазго. Никогда в жизни не был в Ирландии. Я его отлично

знаю. Бродбент. Но он разговаривал, он вел себя совсем как ирландец! Дойл. Как ирландец! Да неужели вы не знаете, что все эти добра с утра и силы

да мочи - это такая же английская продукция, как и концерты ирландской

музыки в Альбертхолле? В Ирландии ни один ирландец так не говорит

никогда не говорил и не будет говорить. Но когда какой-нибудь

совершенно никчемный ирландец приезжает в Англию и видит, что тут

полным-полно наивных дурачков вроде вас, которые позволяют ему

лодырничать, и пьянствовать, и хвастать, и попрошайничать, лишь бы он