Ирландию. Но все равно; я сказал сто - сто и будет, пусть хоть с голоду

подохну! Бродбент (с осторожностью делового человека). Скажем, двенадцать фунтов за

первый месяц. А дальше посмотрим. Тим. Вы настоящий джентльмен, сэр. Когда моя матушка протянет ноги, вы мне

сбавите пять фунтов, потому ваши денежки нечего зря транжирить и...

Приход компаньона Бродбента прерывает его речь. Мистеру

Лоренсу Дойлу тридцать шесть лет, у него холодные серые

глаза, нос с горбинкой, тонкие, нервные губы, критически

сдвинутые брови - умное лицо, которое в общем можно

назвать утонченным и красивым; но в нем ощущается

повышенная чувствительность и ироничность, резко

контрастирующая с полнокровным благодушием Бродбента.

Он входит уверенно, как к себе домой, но при виде чужого

человека тотчас сжимается и готов уйти; Бродбент

окликает его. Тогда он подходит ближе и останавливается

между собеседниками.

Дойл (отступая к двери). Вы заняты? Бродбент. Нет, нет, нисколько. Заходите. (Тиму.) Этот джентльмен - мой друг

и живет тут вместе со мной. Мой компаньон, мистер Дойл. (Дойлу.) А это

мой новый ирландский друг, мистер Тим Хаффиган. Тим (встает ему навстречу; с жаром). Горжусь, горжусь честью познакомиться с

другом мистера Бродбента. Доброе утречко, сэр! Добра - с утра, днем

удачи! Сердце радуется глядеть на вас обоих. Не часто встретишь два

таких образчика англо-саксонской расы. Бродбент (посмеиваясь). На этот раз промахнулись, Тим. Мистер Дойл - ваш

соотечественник.

Тим заметно смущен этим известием. Он тотчас умолкает,

словно бы уходит в свою скорлупу, как улитка в раковину,

и подозрительно косится на Дойла; личина разбитного

парня сползает с него, - видно, что Дойл внушает ему