Возле разрушенных стен.

Вот как погибли товарищи

В маленьком городе Эн.

Это замечательные стихи, да. Блестящие. Хармс бы позавидовал этим стихам. Я бы их, правда, закольцевал - еще одной строфой:

И на могиле товарищей

Старый парторг написал:

"Жили три-друга товарища..." etc.

Кстати, это стихотворение Михалкова чудесно поется на мотив "Кудеяра":

Много добра понаграбили,

Жили в дремучем лесу.

Сам Кудеяр из-под Киева

Вывез девицу-красу...

Поется басом, на манер Шаляпина. Обязательно с припевом:

Господу Богу помолимся,

Славны во веки веков!

Так в Коктебеле нам сказывал

Старец честной Михалков...

Гениальный детский поэт, гениальный сказочник. Бесспорно.

О КРИТИКЕ ПИРОГОВЕ

Начали мои знакомые поговаривать о новом течении постинтеллектуализме. Но только не надо, типа, повторять Баден-Баден. Не тупые в самолете сидят... Но если шутки прочь, то я согласен с социологическим аспектом этого образования. Есть такая задача в социологии анализировать жизнь малого замкнутого общества. Очень интересная задача. А здесь, в центре этой задачи, под увеличительным стеклом - критик Пирогов.

Я как-то видел живого Пирогова, говорящего с совершенно живым Басинским о литературе. Меня вот что смутило тогда: то, что я не мог понять, иронизирует Пирогов или нет. Иногда ясно, что человек говорит о муках любви, потому что выпил. Утром проснется, наденет нарукавники - и в бой. Иногда ясно, что он иронизирует и, закончив разговор, поедет на Дмитровское шоссе там девушки дешевле. Жить-то как-то надо.

А иногда видно, как персонаж переплавляет муки в общественную значимость.

Впрочем, есть печальный опыт людей, которые по-взрослому, по-отчаянному мылят веревку или точат бритву. А этот критик с его загадочным движением загадка для меня.

Впрочем, других забот довольно есть. Тут, мне кажется, сложилась небезызвестная ситуация: интеллигентный мальчик узнает и научается произносить несколько знаменитых слов русского языка.