— Кто-то был. Мама с кем-то разговаривала. Потом послышался громкий удар, я спустилась вниз, а мама не просыпается.

— Это был мужчина?

Она отрицательно покачала головой.

— Женщина, Джейни?

Она молча опять покачала головой. Я взял ее за руку и вывел на улицу к такси. Ослепительный вид улицы, похожий на открытку, придавал нереальность смерти, которую я только что видел. Я попросил таксиста рассказать девочке сказку подлиннее и повеселее, а сам вернулся в темный холл, чтобы позвонить по телефону.

Сначала я позвонил шерифу. Затем Фрэнку Килпатрику в Пасадену. Слуга подозвал его к телефону. Я сказал ему, кто я такой, где нахожусь и что его бывшая жена мертва.

— Какой ужас, — он говорил на правильном английском, как все, кто заканчивал один из престижных американских университетов. — Вы полагаете, что Джейнет покончила с собой? Она часто пугала меня этим.

— Нет. Не думаю, что она покончила с собой. Ваша жена была убита.

— Как это ужасно!

— Зачем так расстраиваться, Килпатрик? Это вдвойне вам выгодно. Вы получили свою дочь, которую так хотели получить, и избавились от своей жены.

Я говорил ему жесткие вещи, но я был ожесточен. После того, как люди шерифа закончили заниматься со мной, я решил нанести визит третьему лицу, имеющему отношение к этому делу.

Солнце к тому времени уже опустилось в море. Восточная часть неба покрылась перистыми облаками, напоминавшими рисунки, которые часто делают дети белой краской, пользуясь вместо кисточки пальцем. Полутьма, опустившаяся на город, напоминала серо-стальную воду, текущую между домами. На втором этаже дома, выдержанного в стиле калифорнийско-испанской архитектуры, где у Харви был офис, горел свет.

Я постучал в дверь. Харви открыл ее. Он был без пиджака, галстук сполз набок. В руках он держал листок бумаги. Изо рта пахло чем-то кислым.

— В чем дело, Арчер?

— Это вы скажете мне, в чем дело, любовничек.