— Что вы имеете в виду, не пойму?

— Это ведь вы были тем мужчиной, за которого хотела выйти замуж Рут Кейв. Вы собирались разойтись и построить новую семью на ее деньги.

Он отступил в комнату, большой неряшливый мужчина, который странно не подходил к белой коже и черненому железу мебели, стоявшей вдоль покрытых ореховыми панелями стен. Я вошел вслед за ним. Дверь автоматически закрылась.

— Какого черта? Что за чушь вы несете? Мы с Рут были друзья, я вел ее дела — вот и все.

— Не пытайтесь обмануть меня, Харви. Я не ваша жена и не ваш судья. Два часа назад я был у Джейнет Килпатрик.

— Что бы она ни говорила, все это ложь.

— Она ничего не говорила, Харви. Я нашел ее мертвой.

Глаза его сузились и приобрели металлический блеск.

На его мучнистом лице они выглядели, как шляпки гвоздей.

— Мертвой? Что с ней случилось?

— Она была застрелена из ее же собственного пистолета. Застрелена человеком; которого она впустила в свой дом и которого не боялась.

— Зачем? В этом не было никакого смысла.

— Это было алиби для Кейва. И она все же собиралась выступить в суде свидетелем. И вы знали об этом, Харви. Вы единственный, кроме меня и Кейва, знали об этом.

— Я не убивал ее. У меня не было на это причин. Почему я должен был хотеть, чтобы моего клиента осудили?

— Нет, вы в нее не стреляли. Вы были в суде, когда в нее стреляли. Это самое лучшее в мире алиби.

— Зачем же вы тогда нападаете на меня?

— Я хочу знать правду о вас и о миссис Кейв.

Харви посмотрел на бумагу, которую держал в руках, будто она могла помочь ему выбрать линию поведения, чтобы избежать всего этого, выпутаться. Вдруг он смял бумагу, превратив ее в бумажный комок.

— Ладно. Я расскажу вам. Рут была влюблена в меня. Мне она... тоже нравилась. Оба мы были несчастливы в браке. Собирались уехать отсюда и начать все сначала. После развода, конечно.

— Угу. Все вполне законно.