— Эх, не так бы встретить старого друга, — задумчиво проговорил Володька, похлопывая по спине Звонцова. — Как ни говори, а с кем работал вместе, того не забудешь. Ну, ладно, в заведение сходим как-нибудь потом, это я тебе обещаю. Представляешь, Коля, подъезжает, ну, скажем, к «Метрополю» сверкающий лаком «ЗИЛ». Шофер выскакивает, открывает дверцу.

Николай ухмыльнулся и покосился на Звонцова. А тому и в самом деле показалось, что они не в старом, заваленном строительным мусором павильоне, а в залитом огнями громадном зале с мягкими диванами, обтянутыми белыми полотняными чехлами…

— Коля, — неожиданно прервал себя Раздолин, — сбегай еще, душа просит!

Увидев, что Звонцов полез было за деньгами, Раздолин пренебрежительно махнул рукой и протянул Николаю новенькую сторублевку.

— На это еще хватает.

Выпитая водка подействовала на Звонцова. Выпил он много, но голова совсем не кружилась — было хорошо и покойно. Куда-то ушло и забылось гнетущее чувство одиночества, обиды на заводских ребят, которым он оказался совсем не нужен. Теперь все будет иначе — с таким другом, как Володька, не пропадешь!

Дальнейшее Звонцов припоминал уже смутно. Они еще пили пиво, потом оказались на танцевальной площадке, где Николай встретил двух знакомых девчат. Петру было очень весело, он даже попытался танцевать с одной из девчонок, маленькой хохотушкой со старательно разрисованными тушью реденькими бровями.

Из парка они вышли последними, когда сторож собирался уже закрывать тяжелые чугунные ворота. На улице было пустынно, редкие фонари бросали тусклый свет на мостовую, освещая фигуры запоздалых прохожих. Сначала решили проводить Николая, жившего где-то неподалеку. Петра слегка поташнивало от выпитого, во рту набиралась тягучая слюна, которую он то и дело сплевывал. Прежнего веселья уже не чувствовалось. Дома, наверное, мать еще не спит, прислушиваясь к шагам в коридоре. Так поздно он домой еще никогда не возвращался.