— Что, герой? Опять приуныл? Брось, все это ерунда, правда, Коля?

— Ясное дело, — Николай нехотя улыбнулся.

Они взяли Звонцова под руки и свернули в переулок. По дороге Николай грубо толкнул плечом какого-то прохожего, тот ничего не сказал, но, пройдя несколько шагов, остановился и посмотрел им вслед, Раздолин рассмеялся.

— Вот человек, — кивнул он на приятеля, — так, вроде, тихий, мухи не обидит, а как выпьет, прямо сладу нет, обязательно к кому-нибудь привяжется.

— Люблю повеселиться, — пробурчал тот. — А как ты, Петро?

— Что ж, я непрочь, — Звонцов повел плечами. — В самом деле, попугать кого, что ли?

— Попробуй, — Раздолин оглянулся. — Вон, какая-то баба идет. Ты пойди спроси — часы есть? Вот потеха будет, а, Коля?

— Ага, — Николай засунул руки в карманы, — Она, конечно, обомрет, станет часы снимать, а мы пойдем, извинимся: дескать, вы не поняли, нам бы узнать, сколько время.

— Ну, валяй, — Раздолин толкнул Звонцова навстречу медленно приближавшейся женщине и отошел в сторону.

Па вид женщине было лет под пятьдесят. Темный, уже не новый плащ подчеркивал усталость опущенных плеч. В одной руке у женщины был сверток, обвязанный бечевкой, в другой она держала потертую кожаную сумку. На минутку Звонцов заколебался: уж слишком неподходящим представилось ему намеченное развлечение при виде этого усталого, пожилого человека. Потом оглянулся на Раздолина с Николаем, стоявших поодаль. Подумают еще, что струсил…

Он встал у женщины на пути и, когда она поравнялась, неожиданно схватил ее за руку.

— Часы, это… есть?

Женщина отшатнулась, испуганно прижав к груди руку, в которой была сумочка.

— Я сейчас, минуточку…

Руки у женщины были заняты, и ей никак не удавалось расстегнуть цепочку часов. Сначала она хотела было положить сверток на землю, но, видимо, не решилась. Ей очень мешала одетая на руку сумочка, и Звонцов увидел, как от испуга и тщетных усилий у женщины начала мелко трястись голова. Неторопливой вразвалку походкой подошел Николай.